Отливающие золотом спины и гривы, грациозная стать — даже не верится, что таких лошадей осталось всего пара сотен — меньше, чем амурских тигров. А еще 20 лет назад племенных кобыл было более тысячи. После развала государственных заводов, где разводили донскую породу, ее сохранением занимаются энтузиасты. Один из них — волгоградский фермер Александр ЕГОРОВ. Год назад он выкупил племенной табун дончаков, чтобы тот не оказался в колбасном цехе.
В низине пасутся лошади. Высокие, рыжие, шелковые. Шерсть на солнце блестит золотом, именно за этот отлив дончаков и называют золотом донских степей. Кобылы, некоторые из них жеребые, копытами разрывают тонкий снежный наст — добывают себе пищу, которой служит скудная степная растительность. Большая желтая лошадь с белой длинной мордой по-особенному выделяется среди своих рыжих товарок. Не только мастью и формами. Стоит ей повернуть голову и слегка сменить направление движения, как весь табун делает разворот сначала налево, потом назад, а затем снова приближается к чужакам, которые пришли на них посмотреть. Удивительно, что эти несколько десятков кобыл, которые никогда не ходили под седлом, подпустили меня к себе, дали потрепать им гривы. Даже эта грозная желтая — Валюша. Полное имя — Валенсия, но все ее зовут по-домашнему Валюша.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
Валюша живет в этом табуне всего пару лет. Принадлежит начкону (начальнику конной части) Казачьего конезавода Ирине Крицкой и в общем-то всегда была домашней лошадью. Когда 5 лет назад Ирине предложили новую работе под Иловлей (Волгоградская область), свою Валюшу она привела в табун. И через некоторое время кобыла вдруг стала главной.
— Причем она не такая главная, кто всех бьет ногами. У Валюши ноги-то больные, она не может бить. И как заставляет лошадей себе подчиняться, непонятно, — говорит Ирина. — Валюша попала сюда из моего огорода в табун старых конематок, в сплоченный коллектив с устоявшейся иерархией. Это все равно что какую-нибудь учительницу на зону закинуть, а зэчки матерые вдруг начнут ее слушаться. Так и тут. Валюша только прижимает уши и все — никто не дерется. А если она заболевает и я забираю ее домой, то в табуне начинается анархия: бои, тумаки…
Была у Ирины еще одна любимица в табуне — Грация. Прожила на вольном выпасе почти 20 лет. Недавно ее продали в Воронеж. И спустя пару месяцев кобыла спокойно стала катать детей-инвалидов.
Вообще покладистость и доброжелательность к человеку — одна из особенностей донской породы лошадей. История дончаков насчитывает три сотни лет. Эту породу специально выводили «для войны» донские казаки, чтобы конь не боялся шума боя и взрывов. Лошади неприхотливы в уходе, пригодны и для работы, и для дальнего похода, и для скачек.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
Сто лет назад дончаки были главной составляющей российской кавалерии. В советские годы разведением донской породы занималось с десяток конезаводов. По данным НИИ коневодства России, в 1995 году насчитывалось более тысячи конематок дончаков. Спустя всего 30 лет маточное поголовье — залог сохранения породы, сократилось в разы.
Многие конезаводы не смогли пережить 2000-е годы, разорялись или попадали под рейдерский захват, а коней табунами сдавали на мясо.
В результате сейчас по всей стране едва наберется полторы сотни конематок. Большая часть из них находится на двух конезаводах — в Ростовской области (знаменитый имени Буденного) и здесь под Иловлей — район в Волгоградском регионе, где всегда жили донские казаки.
Судьбу табуна из Казачьего конезавода с натяжкой, но все же можно назвать счастливой. Попали они сюда из Зимовников (Ростовская область) в 2013 году. Бывший государственный конезавод вместе с пастбищами и лошадьми приобрела некая датская агрофирма. Но разведение дончаков не входило в планы ее владельцев, им нужны были тысячи гектаров земли.
Коней решили отправить под нож. Коневоды и просто любители породы пытались спасти дончаков. Выкупали даже с бойни и в результате сберегли все маточное поголовье завода.
Некоторых кобыл приобрел конезавод «Донской», другие животные попали в частные руки. Почти полсотни конематок выкупил один из волгоградских предпринимателей. Именно он организовал Казачий конный завод на хуторе Кондраши Иловлинского района, куда и пришла работать Ирина Крицкая вместе со своим мужем. Но год назад бизнесмен стал нести финансовые потери и расстался с непрофильным активом своего бизнеса. Хорошо, покупатель появился быстро. Иначе коней ждал бы, возможно, и колбасный цех.
— Это было сложное время. Для меня главное было не допустить продажи маточного поголовья поштучно в частные руки, — говорит Ирина Крицкая. — Племенным животноводством невозможно заниматься, когда поголовье разрозненно. Для этого кобылы должны быть сконцентрированы в одном месте и правильно содержаться. Ведь надо не только родить лошадь, но и вырастить. Молодняк должен выгуливаться с утра до вечера, получать моцион на пастбище. Редко кто из частников может такое организовать. И стоят кони по сараям — ноги кривые, спины косые. Не видят неба, не общаются с другими лошадьми. И сходят с ума, ведь дончак — животное степи, а не хомячок в аквариуме.
Новым владельцем конезавода стал местный фермер Александр Егоров. Так что кобылам и жеребятам не пришлось переезжать на новое место.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
— А новый хозяин надолго? Не надоест ему или, в случае проблем, не избавится ли от табуна?
— Надеюсь, надолго. Он уже занимался конезаводством — разводил орловских рысаков. Понимает, во что ввязался.
— Без этой лошади нельзя говорить о сохранении казачьих традиций, — отвечает Александр Егоров на мой вопрос, зачем он приобрел табун дончаков.
Егоров, кроме того, что он крупный фермер, который выращивает хлеб, еще и атаман Иловлинского юрта. Правда, к своей общественной должности относится скептически.
— У нас атаманы закончились в 1920 году. И уже сто лет все атаманы — это фейк. Да и казаки… Настоящих нет, извели всех. Сейчас те, кто называет себя казаками, ходят в брюках и ботинках по асфальту. А вы видели на старых фотографиях казаков в брюках и ботинках? И я атаман таких вот казаков. А настоящие казаки жили совсем в другом измерении, жили по совести.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
Сам Егоров — потомственный казак. Он просто не может не разводить коней.
— Знаете, раньше говорили: если казак коня бросит, ни одна молитва не дойдет до Бога.
Лошадьми Александр Владимирович стал заниматься в 2003 году. Его орловские рысаки — высококлассные — получали награды на бегах и выставках, но со временем, признается, понял, что орловцы не совсем для местных условий, да и не казачья это порода.
— Упряжная лошадь специфическая, немножко не наша. Пришлось потратить 13 лет, чтобы понять, что нужно заниматься другой породой. Мы и раньше держали несколько дончаков. А когда я узнал, что племенной табун, расположенный недалеко от моего хозяйства, вот-вот разойдется по частникам и можно будет потерять казачьих коней навсегда, принял решение о покупке кобыл.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
Сейчас на Казачьем конезаводе содержатся 120 дончаков, из них 60 конематок, три жеребца-производителя. Многие кобылы довольно приличного возраста. И от качества ухода за ними зависит и рождаемость, и здоровье жеребят. К счастью, дончаки очень неприхотливы в питании, хорошо переносят холод и жару. По словам Ирины Крицкой, за все годы ее работы в табуне не было падежа.
Но только получать и продавать жеребят для сохранения и развития донской породы недостаточно. Необходимо ее продвигать.
— Дончак был востребован для войны, а сейчас война — это ракеты. Наш конь проигрывает английским породам, которые скачут по кругу, но как универсальной лошадке ему цены нет.
Вырастить коня стоит недешево — примерно сто тысяч рублей в год. При этом затраты на содержание практически не окупаются. А выручить за него при продаже можно примерно те же деньги и только при условии, что конь прошел испытания, то есть принимал участие в скачках и показал хоть какой-то результат.
— Но вы же фермер, предприниматель, а, значит, считаете каждую копейку. Зачем занимаетесь лошадьми, раз это не приносит прибыли?
Егоров только пожимает плечами: не все меряется деньгами.
Солнце — к закату, значит, кобылам и жеребятам, которые пасутся отдельно, пора возвращаться на конезавод. Первым возвращается молодняк. Кроме табунщика жеребцов ведут две кобылы-няньки. Под их чутким руководством сначала лошадки идут на водопой, а потом к заготовленным заранее лоткам с зерном и отрубями. Все-таки зимой в степи до отвала не наешься.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
— Товарищи лошади! Едим хорошо, вы должны вырасти большими и круглыми, — начкон Ирина Крицкая ходит меж кобыл, осматривает, все ли хорошо себя чувствуют. Раздает задания коневодам на завтра. Например, одной нужно почистить копыто, другой — полечить. Ирина уверена, что все ее ценные указания будут обязательно выполнены. Ведь за коней отвечает ее муж Александр, который работает здесь бригадиром.
Собственно, сохранность табуна при смене владельцев — заслуга этой семейной пары. Благодаря их стараниям жеребцы здесь высококлассные.
— Дончаков оценивает комиссия из института коневодства. Измеряют рост, ножку, грудь, делают опись. Ставят баллы. Лучшая оценка — 4,25. У нас есть такие кони, экстра-класса, — говорит Александр.
— Наверное, за ними в очередь выстраиваются, чтобы купить?
— Таких не продаем, самим нужны.
Фото: Александр Куликов — специально для «Новой»
Александр Николаевич рассказал, что несколько лет назад кто-то из владельцев дончаков подарил Владимиру Путину донского жеребчика. С намеком, чтобы президент страны обратил внимание на исчезающую породу.
— Нет, легче не стало. Кстати, наш Магеллан — отец того подаренного жеребца. У меня кум работает на буденновском конезаводе с дончаками. Вот и получается, что нас два кума держат два последних донских табуна. Такие мы последние могикане.
Александра ДОНЦОВА — специально для «Новой»,
Kvalita, ne plemeno Mnoho lidí sní o tom, že se naučí jezdit na koni. Méně než polovina z těch, kteří sní, dosáhne realizace tohoto snu a jen málokdo se rozhodne pořídit si vlastního koně. Hlavním faktorem, který hraje proti koupi koně, je materiál. To je drahé potěšení. Většina z těch, kteří si na jízdu na koni zvykli, se proto spokojí s půjčováním nebo prostým jezdectvím ve školách. V hlavním městě a kraji nyní působí téměř 50 jezdeckých klubů a škol a jedním z důležitých zdrojů jejich příjmů je údržba soukromých koní. Pokud člověk dospěl k velmi důležitému rozhodnutí o koupi koně, první věcí, kterou se musí rozhodnout, je, jakého koně potřebuje. Nemluvíme zde ani tak o čistotě plemene zvířete, ale o jeho pracovních vlastnostech. To, co kůň již umí, určí jeho hodnotu.
„Pokud nemluvíme o sportovních, velmi čistokrevných zvířatech, která mají zvláštní hodnotu, pak náklady na amatérské koně v Moskvě začínají od 300 do 350 tisíc rublů a mohou dosáhnout až 1,5 milionu,“ říká Marina Vorobyova, zakladatelka a majitelka moskevská škola jezdectví, mistr sportu v jezdeckém sportu, hlavní trenér sportovní školy na centrálním moskevském hipodromu. — Kůň se kupuje většinou ve věku 8–10 let. To je optimální věk pro koně, kdy jsou na vrcholu kondice, ona nemá žádnou legraci a hlučné chování a do stáří s artritidou má ještě hodně daleko. Proces výběru koně není rychlý. Často se musíte podívat na několik desítek koní, než potkáte svého jediného. Když kůň projde „zkušební jízdou“, člověk a zvíře se dostanou do kontaktu a volba je učiněna, přichází možná nejrozhodnější okamžik pravdy – je přivolán veterinář, aby rozhodl, zda je zvíře líbí nebo ne. Lékař provede celý potřebný soubor vyšetření – předprodejní lékařské vyšetření (vetchek). Tento postup stojí v průměru 20 tisíc rublů. — Koně mohou mít problémy s pohybovým aparátem, se žaludkem a střevy, s plícemi a srdcem. Všechny jsou možná skryté, ale zkušený veterinář odhalí stará zranění a některá chronická onemocnění. K tomu se provádí vizuální kontrola v klidu a v pohybu a provádějí se další testy a studie. Například by tam mělo být alespoň 12 snímků pohybového aparátu v různých projekcích,“ vysvětluje Marina Vorobyova.
Registrace, seno, čeledín a podkovář
Kůň není pes ani kočka a nebude žít pod jednou střechou jako vy. Bude mít svůj vlastní samostatný domov s teplým a čistým stáním, jídlem a personálem.
Majitel se musí rozhodnout pro klub: buď za 40–55 tisíc rublů měsíčně bude mít kůň moskevskou registraci v jednom z klubů hlavního města, nebo za 25–30 tisíc – registraci moskevského regionu v venkovském klubu, kde může být pohodlnější, ale dostat se sem S největší pravděpodobností tam budete jen o víkendech. V životních nákladech je zahrnut osobní stánek, základní krmivo (oves, seno, otruby), práce čeledína odklízející hnůj a místo pro uložení jezdeckého vybavení. Další náklady jsou také v případě, že se o koně nemůžete každý den starat sami. Za prvé, potřebujete trenéra, jehož průměrné náklady na služby jsou 30 tisíc rublů měsíčně. I když člověk nemá žádné sportovní ambice, jeho kůň by se měl každý den rozcvičovat v aréně. Kůň musí být vycvičen v základních povelech, což znamená, že je zapotřebí psovoda, a to je dalších 15 tisíc rublů měsíčně. A pak je tu kování. Každý měsíc a půl přichází do stáje podkovář a přezouvá všechna zvířata. Cena – až 15 tisíc rublů plus podkovy. Ukazuje se, že měsíční údržba vlastního koně bude stát asi 100 tisíc rublů měsíčně. Plus pamlsky pro vašeho mazlíčka – cukr, jablka, mrkev, speciální pamlsky – budou stát 7-10 tisíc rublů měsíčně. Zdravotní výkony pro zvíře nejsou ve službě zahrnuty, to je úplně jiná nákladová položka.
Zdraví koně
Zdraví koní je mýtus. Koně jsou velmi slabá zvířata a často onemocní. „Koně se snadno zraní, při nekvalitní potravě se otráví a mají zažívací potíže, často mají koliky. Na jídle se tedy ušetřit nedá. Plíce koně jsou obrovské a pokud se moc nehýbe, může se u něj rychle vyvinout rozedma plic. Pokud kůň není nemocný, bude to stát kolem 20-30 tisíc rublů ročně, aby byl v dobré kondici – to jsou různé doplňky stravy, vitamíny, nějaké injekce, povinná každoroční očkování (asi šest až osm očkování: proti chřipce, zápalu plic, leptospiróza, antrax a řada dalších infekcí). Pokud je ale kůň nemocný, veterinární náklady mohou raketově vzrůst. Například banální kolika způsobená nekvalitním jídlem může vést ke střevní torzi a operaci břicha, která stojí 300 tisíc rublů. Pravda, za celou svou praxi – a to jsem u koní 24 let – jsem nikdy nemusela podstoupit operaci břicha, zvládli to medikamentózně,“ říká Marina Vorobyova.
Foto: Getty Images/Peter Lourenco
Zkušení chovatelé koní a majitelé klubů říkají, že je téměř nemožné předvídat náklady na léčbu koně a mnozí mají tendenci věřit ve štěstí. Péče o zvíře je ale velmi důležitá. Aby byl kůň zdravý, musí se pohybovat. Ideální zátěž pro ni je: ráno procházka v levadě, večer hodina tréninku pod jezdcem, v tomto režimu a dobré výživě se zvíře dožije 20–30 let. Pokud se zátěž zvýší na dvě nebo tři hodiny, je to již škodlivé, protože v přírodě jsou koně zvyklí na chůzi, někdy i na krátké vzdálenosti v klusu nebo cvalu. Ani sportovní koně nikdy necvičí déle než hodinu a půl denně.
Půjčovna koňských sil
Všechny řeči prodejce o tom, jak můžete získat zpět část nákladů na údržbu koně jeho pronájmem, jsou pohádka. „Kůň si na sebe nemůže vydělat peníze,“ shrnuje Marina Vorobyová. — Máme v klubu 12 koní, všichni na celkem dobré úrovni a kvalitě výcviku, určitého věku, pronajímáme je, ale nemůžeme na nich vydělávat, jen se nám mohou vrátit některé výdaje. Vyděláváme peníze prací trenérů a strávníků, ale ne pronajímáním zvířat. Jedinou možností, jak snížit náklady na údržbu koně, je koupit ho společně a tím si výdaje rozdělit. Další mylnou představou je považovat poníka za rozpočtovou možnost pro nákup a držení koně. Mohou stát méně, ale z hlediska údržby se poníci neliší od velkých koní. Stojí také v samostatném stánku, který každý den uklízí čeledín, její vybavení je také ve všech regálech a sní o něco méně než kůň. Mimochodem, kupovat poníka, aby naučil dítě jezdit, není podle odborníků na jízdu na koni úplně správné. Charakter poníků je zpravidla velmi špatný a rozmarný. Malý kůň neuveze vaše dítě od 3 do 11 let. A nejdůležitější je, že dítě bude mít velký stres, až vyroste a bude se muset se zvířetem rozloučit. „Pokud se zvíře kupuje jako hračka, pro hýčkání a zábavu, je to přinejmenším nezodpovědné,“ říká Marina Vorobyová. — Lacinost poníků je mýtus. Můžete si koupit poníka za 80 tisíc rublů. Pokud se ale bavíme o kvalitním zvířeti, které dítě toleruje a dává mu vyjížďky, tak cena okamžitě vyletí na 500–700 tis.. Na jízdu na koni budete potřebovat speciální oblečení, obuv a vybavení, které záměrně nebudeme zařadit do seznamu výdajů. A také vybavení. Dobrá kompletní sada sedla, uzdy, přikrývek, ochrany nohou a sedlových podložek bude stát 200–250 tisíc rublů. Lví podíl na této částce si vezme sedlo, ale vydrží dlouho – dokud bude kůň žít a možná i druhý. S uzdou, v závislosti na vašem štěstí: může vydržet 10 let, nebo se může rychle zlomit. No, sedlové podložky a chrániče nohou se mění jednou ročně, to je spotřební materiál na trénink. Při koupi koně budou samozřejmě hlavní věcí finanční kritéria, ale než se vydáte na dlouhou cestu pořízením tohoto nádherného zvířete a ponořením se do života s koněm, odložte problémy s penězi a dobře se zamyslete: jste připraveni být zodpovědní? na takového mazlíčka minimálně 10 let? Vlastnit koně bude od člověka vyžadovat radikální změnu stylu, životního stylu a životního stylu, nový rozvrh pracovních dnů a víkendů a v jistém smyslu i sebeobětování. Koneckonců, jak řekl klasik, jsme zodpovědní za ty, které jsme si ochočili.
